Интернет-газета KONTINENT на Facebook Интернет-газета KONTINENT в Одноклассниках  Интернет-газета KONTINENT ВКонтакте Интернет-газета KONTINENT в Twitter
Главная / Культура / Леонид Шифман. Рассказы

Леонид Шифман. Рассказы

Леонид Шифман родился в 1950 г. в Ленинграде. Окончил ЛЭТИ по специальности «ЭВМ». В настоящее время проживает в Израиле, частный предприниматель. Публиковался в периодической печати России, Израиля, США, Беларуси. Редактор и коммерческий директор журнала «Млечный Путь».

 

Автор Леонид Шифман
Леонид Шифман

ИСТОРИИ БРУКЛИНСКОГО МОСТА

Мое имя… Бернард Бишоп… Бернард Джеймс Бишоп. Шестьдесят восемь. Да, в Нью-Йорке, 3-я стрит. Что вы говорите? Я каждый вечер бываю там. Это мой бизнес. Вас это удивляет? А вам известна статистика, господин комиссар, мистер инспектор? Семь лет назад… Хорошо, не буду отвлекаться, господин комиссар, мистер инспектор. Я единственный свидетель. Да, он сиганул вниз по собственной воле. Рядом никого не было. Знаком. Патрик Уильямс. Мы познакомились неделю назад на Бруклинском мосту. Я же говорил, что бываю там каждый вечер… Это мой бизнес. Хорошо, потом. Да, он собирался броситься с моста. У меня уже большой опыт, господин комиссар, мистер инспектор. Я за милю чую их. Стоят у перил с закрытыми глазами и шевелят губами: то ли молитвы читают, то ли отсчитывают сколько им жить осталось. У каждого свое. Но вот глаза закрывают почти все. Я читал… Что вы говорите? Хорошо. Спасибо, я не курю. Никогда не курил. Когда Анни была… Простите, господин комиссар, мистер инспектор.

Да. Так на чем я остановился? Как? Да. Я незаметно подошел к нему. В тот вечер дул сильный пронизывающий ветер, конец октября все-таки. Так что это не составило большого труда. Я положил руку ему на плечо. Он вздрогнул и открыл глаза.

— Я хочу предложить вам нечто иное, молодой человек, — сказал я. Ему было чуть за сорок.

— Оставьте меня! Я вас не знаю и ни о чем не просил! — с раздражением ответил он и стряхнул мою руку.

Но, знаете, господин комиссар, мистер инспектор, все они поначалу хорохорятся. Но раз он начал говорить, пошел на контакт — считай, дело сделано. Я уже говорил, опыт у меня большой, семь лет как этим занимаюсь. Главное, в этот момент не отговаривать. Иначе точно сиганет вниз, мне же силой не удержать. Тут подход нужен. Я ему сказал:

— Это ваше решение. Считайте, что вы уже прыгнули вниз. Вас уже нет. Но… видите ли… мне нужна ваша помощь. Это займет всего несколько часов, а затем вы вернетесь сюда.

Я-то знаю, что за семь лет никто не вернулся.

Говорю все это тихим спокойным голосом. Никакого интереса к его персоне. Моя задача заинтриговать. Пробудить хоть каплю любопытства.

— У меня есть проблемы, и я уверен, что вы сможете мне помочь. Мне нужен ваш совет. Мне нужно поговорить с вами, только вы сможете меня понять.

И тому подобное.

Отказать в столь малом старику? Еще никто не осмелился. Живу я недалеко от моста. Небольшая пешая прогулка, и мы у меня дома. По дороге вру с три короба, вставить слово ему не даю. Мне принадлежит трехэтажный особняк, четырнадцать комнат. Когда-то там жили родители Анни… Что вы говорите? Нет. Я вместо привидений. Да. Нет, на ночь кофе не пью. Чай. Очень признателен, господин комиссар, мистер инспектор. Одну. Спасибо, не надо. Благодарю вас. Вы смотрите на часы? Простите, я продолжаю.

Итак, я привел его домой и сразу в бар. Это моя гордость. От французского коньяка еще никто не отказывался… Выпили, расслабились немного. Он ждет, что же будет дальше. А я не тороплюсь, мне ведь надо любопытство пробудить. Про это я, кажется, уже рассказывал? Представляюсь писателем. У меня творческий тупик. Исписался, в тираж вышел. Нет свежих идей.

— Ну, а при чем тут я? — все как один задают этот вопрос. Уж не знаю почему.

— Понимаете, не бывает так, чтобы человек ни с того ни с сего отправился на Бруклинский мост. Наверняка, он находится на крутом вираже судьбы. Есть что-то, что довело его до отчаяния. Сюжет. Я ищу сюжет, хватающий за душу, леденящий кровь. Не отпускающий…

И так далее.

— Все, что я прошу — изложить свою историю. Письменно. Не умеете складно писать? Не страшно, вместе отредактируем. А потом свободны. Длинная история, говорите? Я никуда не спешу, вы, как я понимаю, тоже. Уютная комната, хорошая еда, французский коньяк. Все к вашим услугам.

Коньяк действует безотказно. Вот и Патрик Уильямс… Что вы говорите? С его слов, я документов не видел. Меня не волнует подлинность имен. Какая мне разница? Хорошо. Что? Бизнес? Можно еще чашечку? Спасибо, господин комиссар, мистер инспектор.

Да. Ну, вы мужчина… Женские романы не читаете — и слава Богу! Но может, слышали об Элизабет Грипс? Или Шейле Гриншоу? Не важно… Это самые известные имена… А есть еще добрая сотня только в Америке. Представляете, обо всем уже написано, все сюжеты выдуманы. Остался лишь один пока не иссякший источник. Жизнь. Я не имею права называть имена моих клиентов, точнее клиенток (ведь все они женщины), но у меня их несколько десятков. Они покупают у меня сюжеты. Я не запрашиваю больших денег, предпочитаю иметь свой процент с продажи книг, и должен вам сказать, дела идут неплохо. Это бизнес. Да… На самом деле я одинок и не нуждаюсь в деньгах. Мне просто доставляет удовольствие, что мой бизнес работает! Но у медали есть еще одна сторона. Вы снова смотрите на часы? Хорошо. Спасибо. Я постараюсь. Да.

Семь лет назад я наткнулся на статистику самоубийств в Нью-Йорке. Впечатляющая цифра. Но, представьте себе, больше половины самоубийц приходили за этим на Бруклинский мост. Причем каждый третий из них не был ньюйоркцем! Слава Бруклинского моста охватывала всю Америку! Даже нашлась пара норвежцев… А сейчас? Доля этого места составляет около пятнадцати процентов. Да. Я же не могу дежурить на мосту всю ночь? Есть часы «пик» — где-то с начала сумерек и часов до одиннадцати. Как? Хорошо.

Практически я усаживаю потенциальных самоубийц за письменный стол и заставляю немного поработать. Они мысленно переживают вновь и вновь свою жизнь, взвешивают, анализируют. Как умеют, записывают на бумаге. Потом мы вместе редактируем. Но редактируем скорее не текст, а их жизнь. Как вы говорите? Да. Психология чистой воды. Психоанализ. Нет. Я бывший банковский служащий. Но всегда интересовался психологией. Знаете, в банке… Да-да, извините. Вот такой психоанализ.

Пару лет назад я обзавелся сайтом в Интернете. Сайт для самоубийц. Как лучше, как быстрее, что написать в предсмертной записке… И так далее. Ну что вы, господин комиссар, мистер инспектор. Если человек уже решил, то лучше облегчить его задачу. Опять-таки нельзя прямолинейно отговаривать. Я там раздел открыл, «Истории Бруклинского моста» называется. Я размещаю в нем лучшие истории из того, что пишут мои постояльцы, а их у меня иногда собирается несколько человек одновременно… Патрик Уильямс? Ах да. Патрик Уильямс… Странный тип. Я его раскусил на третий день, когда он показал мне свои записи. Вы читали Дороти Кэмпбелл «Фиолетовая любовь»? И не читайте! Совершенно серая вещь никому не известного автора. Этот ушлый малый своими словами пересказал историю главного героя этого с позволения сказать романа. Но со мной это не могло пройти. Нет такого романа, повести или рассказа о любви, которого бы я не прочитал, не систематизировал и не внес в свою картотеку. Я не подал виду, но стал соображать, зачем ему понадобилась эта ложь. Да. Мы уже у цели. Еще полчаса. Нет? Хорошо, господин комиссар, мистер инспектор. Пятнадцать минут. Десять.

У меня возникли три, простите, версии. Либо это шпион, засланный конкурентами, либо журналист, собирающий материал для очерка, либо бедняга, решивший немного пожить за мой счет.

Шпионов я не боюсь, ведь делаю благое дело. Если кто-нибудь хочет перенять мой опыт, я с удовольствием поделюсь им. Версия журналиста тоже выглядит неубедительно. Никто из этой братии никогда мною не интересовался. Я от них не скрываюсь. Оставалось третье. Не могу себе простить. Я должен был это предвидеть. Я неделю кормил и поил его, а потом поблагодарил и выставил за дверь. Обычно я предлагаю двести долларов в качестве гонорара за литературную работу. В этот момент о самоубийстве уже никто не помышляет, так что деньги принимают с радостью. Но Уильямс их не заслужил, и я не стал предлагать их ему. Старый осел, решил сэкономить… Что? Да, сегодня днем. А вечером… Как только он меня увидел — сразу и сиганул… Я ничего не успел сделать…

Да. Я закончил. Что? Но… Почему наручники, мистер комиссар, господин инспектор? Вы не верите мне… Что? Вы прочитали всю Дороти Кэмпбелл? Нет такого романа? Боже мой… Как все глупо.

 

ОДА ХУМУСУ

Хумус — тайное оружие евреев, наличие которого у себя ими не подтверждается и не опровергается. Именно его использование, а не неких труб, как ради конспирации описано в ТАНАХе, привело к полному разрушению стен Иерихона.

Для «перевода стрелки» хумус получил дополнительное название «турецкий горох».

В мирных целях в вареном виде используется в качестве еды, и соблюдающими традиции евреями потребляется в неумеренном количестве по субботам, а в воскресенье они издают тот самый всеразрушающий звук, последствия от которого с трудом выветриваются лишь к наступлению следующей субботы.

В одном из своих рассказов Милорад Павич пишет, что «мужчина может создавать мысль только из сыра и хлеба». Он не говорит об этом явно, но, конечно, имеет в виду сербского мужчину. На Ближнем Востоке для создания мысли используется хумус или приготовленный из него фалафель и питы. Поэтому некоторые мысли местных мужчин дурно пахнут.

Ходит поверье, что когда вновьприбывший начинает любить хумус и тратить на его приобретение часть денег, отпускаемых ему государством в виде различных пособий, он становится настоящим израильтянином. На этом основании ему прекращается выплата вышеупомянутых пособий.

Очень вкусен вкупе с тхиной, кедровыми орешками и острой паприкой.

Приятного аппетита!

 

ХИТРОСТЬ

Он заболел. Не сердце, не душа, не живот. Он заболел в смысле весь, целиком.

Поликлиника. Очередь. Врач. Осмотр. Прощупывание. Направление. Рентген.

Снова поликлиника. Очередь. Врач. Снимок. Глубокая борозда меж бровей разделяет лоб врача на два государства: Жизнь и Смерть. Они не дружат. Двойное гражданство не признается.

Взгляд. Долгий взгляд. Тихий голос. Смерть. Нет, слова другие. Но смысл… Сколько? Месяца три. Если повезет, четыре. Спасибо, доктор.

Бороться! Книги. Медицинская энциклопедия. Тут, тут и тут. Представил себя. Отторгает. Филиппинский хирург. Хилер. Представил себя хилером. Каждый день. Борьба.

Привести в порядок дела.

Она. Отвергла его. Будем друзьями. Сказать ей? Она согласится! Нет. Мужчина. Охотник. Завоеватель. Покоритель. Гордость.

Хитрость. Пусть узнает не от него. Ее брат. Сказать брату.

Встретил брата невзначай. Сказал. Только ей не говори. Наверняка скажет. С нее слово возьмет.

Она. Женщина. Жалость. Согреть. Приютить. Инстинкт. Мать. Согласна. Пара месяцев. Нельзя иначе. Делает вид. Любовь.

Любовь. Любовь. Любовь.

Два месяца. Три. Четыре. Победа. Нет опухоли.

Рентген. Поликлиника. Очередь. Врач. Осмотр. Прощупывание. Удивление. Борозда. Жизнь. Сколько? Глупый вопрос.

Она. Обманщик! Как ты мог? Это низко!

Я люблю тебя!

Подлец!

Я люблю тебя! Опухоль рассосалась.

Все кончено! Ненавижу!

Но это правда!

Мне все равно. Уходи!

Мужчина. Гордость. Поражение. Мост. Перила. Взгляд. Прыжок.

Морг. Вскрытие. Опухоль.

 

Публикация подготовлена Семёном Каминским.

 

Понравился материал?
Присоединяйтесь к нам в социальных сетях:

Интернет-газета КОНТИНЕНТ на Facebook Интернет-газета КОНТИНЕНТ ВКонтакте Интернет-газета КОНТИНЕНТ в Одноклассниках
Яндекс.Метрика