Интернет-газета KONTINENT на Facebook Интернет-газета KONTINENT в Одноклассниках  Интернет-газета KONTINENT ВКонтакте Интернет-газета KONTINENT в Twitter
Главная / Общество / Станислав Шушкевич: “Политика, как и история, не терпит сослагательного наклонения…”

Станислав Шушкевич: “Политика, как и история, не терпит сослагательного наклонения…”

Из архивов «Континента»

Станислав ШушкевичСтанислав Станиславович Шушкевич – первый руководитель постсоветской независимой Беларуси. Его имя, несомненно, хорошо известно тем, кто помнит исторические события конца 1991 года. События, которые привели к исчезновению с политической карты мира СССР и послужили началом создания Содружества Независимых Государств. Можно по-разному оценивать эти события, но ясно одно – Борис Ельцин, Леонид Кравчук и Станислав Шушкевич действительно способствовали коренному повороту не только истории России, Украины и Беларуси, но и всемирной истории…

По приглашению Института имени Дж. Кеннана депутат Верховного Совета Беларуси, доктор физико-математических наук Станислав Станиславович Шушкевич в настоящее время находится в Вашингтоне. Он любезно согласился ответить на вопросы корреспондента “Континента” Марии Лазаревой.

Мария Лазарева (М.Л.): Станислав Станиславович, я хотела бы задать вам вопрос, который, несомненно, интересует многих наших читателей: “Можно ли было и нужно ли было сохранить Советский Союз?”. Ведь развал империи всегда чреват тем, что под ее обломками гибнут не только изжившие себя имперские “ценности” и исторические архаизмы, но и привычный уклад жизни миллионов простых людей, экономическое, культурное, образовательное пространство прежде единой страны, наконец, самоощущение, сложившийся менталитет ее граждан…

Станислав Шушкевич (С.Ш.): Да, вы правы. Под обломками империй действительно гибнет многое… Но политика, как и история, не терпит сослагательного наклонения. Предполагать можно все что угодно. Но существуют объективные законы общественного развития, они-то и предопределяют ход истории, что, конечно же, не исключает и роль личности в истории. Так вот, и сейчас, спустя почти десятилетие после всем нам памятных событий, я убежден, что в прежнем виде сохранить Союз было невозможно. Он держался отнюдь не на доброй воле многочисленных народов, его населяющих. Республики давно ощущали потребность в автономии, в независимом развитии. Это главное. Но, несомненно, содружество республик можно и нужно было сохранить. Содружество экономическое, научно-техническое, культурно-образовательное. Это можно было сделать в рамках цивилизованной конфедерации, по взаимному соглашению, к которому почти все руководители бывших союзных республик были готовы. И вот (придется все же прибегнуть к сослагательному наклонению), если бы Михаил Сергеевич Горбачев в то время действительно прислушался к мнению руководителей республик и согласился бы на их понимание автономии в рамках конфедерации, то такую интегративную структуру создать было бы возможно. И, я полагаю, это было бы действительно лучшим решением.

Но Горбачев не был готов к этому. Он упорно настаивал на своем и только на своем понимании конфедерации. Конфедерации достаточно жесткой, с центральными органами управления. И тогда произошло то, что произошло…

М.Л. Спасибо, Станислав Станиславович. Вы – непосредственный участник этих исторических событий, и ваше мнение, конечно, чрезвычайно интересно. Мой следующий вопрос связан с вашей оценкой недавно заключенного договора между Россией и Беларусью о создании единого государства. Прокомментируйте, пожалуйста, этот договор.

С.Ш. С моей точки зрения – это всего лишь договор о намерениях. Причем составленный в наиболее общем, декларативном, совершенно неконкретном виде. Он не проработан ни в содержательном, ни в правовом отношениях. Что надо делать после заключения этого договора, пока непонятно. Можно, конечно, создать единый парламент, можно даже изменить конституции в обеих странах, но к чему все это должно привести, не ясно. Пока речь идет о создании неких бюрократических, многолюдных чиновничьих структур, которые, судя по всему, и должны заняться проработкой всех этих вопросов.

Но дело ведь не только в формальных процедурах объединения. Куда сложнее разобраться в принципиальных вопросах, связанных с самой необходимостью подобных объединительных акций по существу.

М.Л. Действительно ли есть основания полагать, что идет серьезный разговор и подписан серьезный договор о союзе Беларуси и России?

С.Ш. Думаю, что таких оснований нет. Скорее всего, речь идет о пропагандистской акции, легенде, придуманной для маскировки реваншистской коммунистической идеи восстановления бывшей империи. У тех “левых”, которые проповедуют непримиримую классовую борьбу, насилие и человеконенавистничество, – шовинистов, фашистов и ортодоксальных коммунистов, принято прикрывать свои устремления благообразной ширмой, например, заклинаниями о многовековом единстве и дружбе народов.

В данном конкретном случае легенда правдоподобна: да, у белорусов и русских существует духовное взаимопонимание, существует единство людей, перенесших общие горе и страдания. Наши народы действительно связывают многовековые узы духовного родства. Ведь именно Беларусь, имеющая за плечами пять веков государственности и христианской культуры, в XIII-XIV столетиях стала духовной матерью зарождающегося русского государства.

Белорусы и украинцы дали молодому русскому этносу христианскую культуру и даже первые княжеские династии. Не наша вина, что впоследствии Московское государство пошло не по европейскому, а по азиатскому пути развития. Понятно, что и сегодня есть русские, искренне стремящиеся к объединению с Беларусью. Они надеются таким скорее встать на путь цивилизованного развития, с которого Московия сошла во времена тирании Ивана Грозного.

Но, к сожалению, сегодня в России верховодят другие силы и стремятся они не к сближению народов, а к союзу реакционных сил Беларуси и реакционных сил России. Деградировавшие морально и интеллектуально российские «левые» не прочь с помощью обезумевшего белорусского диктатора вернуть те привычные для них инструменты управления, пользуясь которыми они способны править – три «Г», три ключевых столпа советского режима – Госплан, Госснаб и Гулаг… Нашему же диктатору этого хочется еще больше, так как иначе власть не удержать.

Так же, как в период смуты в XIV веке компрадорское русское боярство призвало из белорусских земель двух самозванцев (символично, что оба Лжедмитрия были родом из Могилевщины, а Лжедмитрий II вообще родился в Шклове), нынешняя компрадорская московская номенклатура стремится посадить на кремлевский престол или усадить рядом с ним очередного Гришку Отрепьева… Так что ссылки на тысячелетнее единство более чем сомнительны. И исторически и юридически государственность наша более древняя, статус городов более давний. Наше писаное право и книгопечатание существенно более ранние, чем российские. Многие российские герои, их гордость, их слава, например, Суворов, – наши антигерои, наши мучители и поработители. И наоборот. Наполеон, например, на стороне которого воевали многие тысячи белорусов, полагая, что борются за европейский путь развития, для нас совсем не тот, что для россиян…

М.Л. Но ведь у российско-белорусского объединения немало сторонников и в России, и в Беларуси. Как вы можете это объяснить?

С.Ш. Сторонников немало. И объяснить это не так уж трудно. Срабатывают мифы. Срабатывают пропаганда и целенаправленный информационный прессинг.

Единение славянское притянуто в качестве аргумента абсолютно нелепым образом: словаки, чехи, поляки ничем не худшие славяне, чем белорусы и русские, а панславянизм вообще из того же набора, что и фашизм.

Экономические выгоды для обеих сторон – абсурд. Российская бесхозяйственность и неопределенность принципов построения экономики, отсутствие в России современных промышленных технологий (кроме не требующейся нам «оборонки»), отсутствие инвестиционных ресурсов, нестабильность национальной валюты, ситуация на грани дефолта и т.д. не могут быть привлекательными. Российский рынок криминализирован и безденежен. Стая посредников, находящая деньги через бартер, коррумпирована и ненасытна. Она используется представителями всех политических течений за скромные и не очень скромные комиссионные и поэтому трудноистребима.

Повышение безопасности – для России – да! Но, может быть, хватит белорусскими жизнями платить за российскую безопасность. Ведь во Второй мировой войне погиб каждый четвертый белорус, а в пересчете на душу населения в Афганистане, который белорусской безопасности ничем не угрожал, белорусов погибло больше, чем представителей любой другой национальности СССР. Беларусь – страна безъядерная, никому не угрожает, и опасаться ей, кроме российских великодержавников, диктующих свою политическую волю верхним эшелонам власти в России, некого.

Великая русская культура – единственная привлекательная сторона для союза – не имеет прямого отношения к российской государственности. Она развивалась и развивается скорее вопреки, чем благодаря ей. Поэтому и этот фактор не отнесешь к категории «за». Что же касается культуры технологической, сельскохозяйственной, управленческой, политической, то России самой сейчас очень и очень многому нужно учиться, учиться у того самого Запада, чьи связи с Беларусью она хочет прогонять через свои фильтры.

Не подлежит сомнению, что в плане экономики, государственного строительства, стандартов демократии, прав человека небольшие европейские государства, включая те, которые вышли из социалистического лагеря и из СССР, являются для Беларуси более привлекательными образцами, чем необъятная, неуправляемая и непредсказуемая Россия. В плане политическом наш идеальный статус – нейтральное, дружественное России независимое государство, член СНГ в его исходном немилитаризованном варианте.

Не лучше ли встать на путь совместного выхода из навязанной и россиянам, и Беларуси противоестественности. Не погрязнут ли и они, а с ними и мы еще глубже в недоразумениях на просторах более необъятных? Ведь и так «широка страна ваша родная», а порядка в ней нет…

Если же совсем серьезно, то мало говорить о том, что пора кончать с «измами». Нужно на деле перестать подчинять политику идеологии. Первейшая обязанность политика – служить интересам государства, народа, нации, общества; и нет ничего предосудительного в том, чтобы отстаивать их корыстные интересы, коими такие понятия, как дружба, в том числе вечная и нерушимая, не являются. Британцы не циничны, а патриотичны, когда повторяют, что у Англии нет постоянных друзей и постоянных врагов, а есть постоянные интересы. Если писаные правила способствуют дружелюбным отношениям – очень хорошо. Если же это набор заклинаний о том, как хорошо нам вместе, а регламентация действий не определена, то кому это надо и кому от этого легче? Добрыми намерениями устилаются разные дороги…

Российская империя очень велика, но кому в России это приносит счастье? Не грех посмотреть на шведов, которых счастливыми и зажиточными гражданами, сам того не подозревая, сделал Петр I. Под Полтавой он избавил их от имперских амбиций, и они перестали заниматься расширением империи, а направили всю свою энергию на решение внутренних проблем. С тех пор Швеция постоянно входит в первую десятку стран, обеспечивших наилучшее благополучие своих граждан.

Вот уж воистину, роди Петра, Россия, который бы внутренними проблемами занялся и твоих собственных граждан на путь благополучия направил. А ты все рожаешь Селезневых, Строевых да Черномырдиных, которые со всей коммуно-губернаторско-хозяйственной прытью разработали и подписали план коммуно-феодального обустройства Беларуси. Вдумайтесь, господа! Хотя бы сегодня вдумайтесь, что сотворили эти российские руководители: предложили неучу, ставшему волей судьбы президентом Беларуси, самому принять для себя самого такую конституцию, какую он хочет. А когда парламент с этим не согласился, поздравили инициатора переворота с победой, пояснив тем самым, что Россия поддерживает беззаконие. К сожалению, это тоже российская традиция: негодяй, но негодяй-то такой нашенский!

Но не это самое страшное: что с них, с этих предводителей взять, если Бог им не дал. Самое страшное то, что люди благороднейшие и честнейшие – истинная гордость России – вовлечены в этот вертеп и ищут способы улучшения и совершенствования деяния, изначально порочного. Нельзя серьезно обсуждать проблемы надстройки, если порочны начала, порочен базис.

Я готов услышать сейчас сатрапий голос кого-нибудь из верноподданных нашего президента: «Но ведь так решил народ на референдуме!».

Хватит врать, господа, в каждом бюллетене для голосования было написано, что референдум носит рекомендательный характер, т.е. Верховный Совет – легитимным избранный народом парламент – должен учесть это мнение в своей работе. Я не буду тратить здесь время на описание фальсификаций, подлогов, разгон Центризберкома и прочие обстоятельства, делающие референдум чистейшим фарсом. О нелигитимности референдума официально и неоднократно заявили Европарламент, Госдепартамент США. Но не хотят этого ни слышать, ни видеть те, кто наделен сегодня правом выступать от имени России, точно так, как в свое время те, кто владел правом выступать от имени СССР. Они в упор не видели деяний НКВД в Катыни, а авторитетнейшие деятели российской культуры и акт подписали, что это все наделал Гитлер. Не одного ли это поля ягоды, господа?

Статус колониального государства не всегда формализован, но Беларусь уже сегодня похожа на колонию России, точнее, вотчину российских коммунистов. С властью совместимы лишь чиновники, превращающие взаимоотношения между двумя государствами из дружеских в те, которые существуют между колониями и метрополией. Они не могут думать и действовать по-другому, так как являются представителями и мыслят категориями старой партийной номенклатуры. Они радуются тому, что страна теряет зачатки суверенитета, видя в этом залог своего собственного политического будущего.

Активно бороться с такой властью можно лишь ненасильственным методом. Революция в нашей стране произойти сегодня не может; белорусский народ органически не приемлет крови. Возможность мирного изменения ситуации предоставляется либо через выборы, либо через систему ненасильственного противостояния. Выборов режим боится, так как честные выборы его отметут вместе с предводителем. Россия же – единственная страна, которая помогает режиму бороться с выборами, т.е. подавлять демократию. Не лицемерие ли это?

Российский и белорусский народы связывает узы дружбы, поэтому демократические силы Беларуси не заинтересованы в стимулировании дальнейшего распада Российской Федерации. Мы не можем поддержать договор об объединении, так как понимаем, что это неизбежно послужит толчком для сепаратистских и центробежных сил внутри России, о чем недвусмысленной заявили такие авторитетные региональные лидеры, как Шаймиев, Рахимов, Аушев. Энтропия российской государственности настолько велика, что надо бы подумать, как ее саму обустроить, не допустив распада на части. Не забывайте также, что легкомысленное объединение с этим режимом сулит россиянам новые серьезные финансовые тяготы: правящая в Минске камарилья способна ограбить и пустить по миру не только маленькую Беларусь, но и необъятную Россию.

М.Л. И последний вопрос, Станислав Станиславович. Как вы оцениваете ситуацию в нынешней России? Понимают ли Соединенные Штаты опасность нацификации российского общества, возрождения имперских амбиций России, возврата к временам холодной войны?

С.Ш. Я внимательно слежу за развитием событий в России и, не скрою, далеко не все в политике нынешней российской власти мне нравится… Но я не хотел бы развивать эту тему. Скажу только, что западные политики, в том числе и наиболее авторитетные и влиятельные из них, ситуацию в России оценивают весьма поверхностно. Я думаю, что сейчас очень многое зависит от российской политической элиты и, прежде всего, элиты демократически сориентированной. Именно авторитетные российские интеллектуалы могли бы повлиять на разрабатываемую ныне внутреннюю и внешнюю политику новых российских лидеров, акцентируя внимание не на великодержавных амбициях, а на развитии экономического базиса собственной страны, повышение уровня производства, преодоление нищенского положения большинства россиян. Запад должен почувствовать, что в России есть думающие политики, озабоченные судьбой собственной страны и ее народа. С такими политическими партнерами, по-видимому, может быть налажено конструктивное сотрудничество. Если же Россия и впредь будет проводить имперскую политику, вряд ли такое сотрудничество может состояться.

М.Л. Спасибо, Станислав Станиславович, за ваше интервью. И разрешите пожелать вам и в вашем лице белорусскому народу успехов на нелегком пути к подлинной свободе, независимости и демократии.

С.Ш. Я искренне благодарен вам за эти пожелания.

Январь, 2000 г.
Понравился материал?
Присоединяйтесь к нам в социальных сетях:

Интернет-газета КОНТИНЕНТ на Facebook Интернет-газета КОНТИНЕНТ ВКонтакте Интернет-газета КОНТИНЕНТ в Одноклассниках
Яндекс.Метрика