Интернет-газета KONTINENT на Facebook Интернет-газета KONTINENT в Одноклассниках  Интернет-газета KONTINENT ВКонтакте Интернет-газета KONTINENT в Twitter
Главная / Общество / Cергей Беседин | Шестеро

Cергей Беседин | Шестеро

Лето 2019 года в деревне Собакино, что затерялась где-то на границе Томской и Тюменской областей, выдалось жарким. Изнывала пересохшая земля под солнцем, жужжали мухи, изнывали и люди, особенно те шестеро, которые уже второй год принудительно находились здесь по программе трудового перевоспитания интеллигенции и были сосланы из Москвы и Петербурга. С трудом перенося друг друга, они, тем не менее, каждый вечер собирались вместе на ужин, в просторную избу за чисто выскобленным столом. Просто потому, что здесь было больше некуда пойти.

– Какая адская выдумка, – бормотал историк, профессор Горлов, седой мужчина со старорежимной бородкой, который, несмотря на деревенский антураж, продолжал ходить в белой рубашке с бабочкой и подтяжках. – Какая гнусная пародия на маоистский Китай! Перековка, понимаете ли, интеллигенции! Мне уже шестьдесят семь, на что они меня надеются перековать?

– Скажите спасибо, что на Китай, а не на Кампучию времён Пол Пота, – вмешался ещё один бородач с растрёпанными волосами, бывший главный редактор радиостанции «Ухо Москвы» Венедикт Алексеев. – Выстроили бы в ряд, всех тяпкой по башке и привет!

– Типун вам на язык, Венедикт Александрович, – засуетился очень рыхлый, но верткий мужчина, всем своим видом и галльским жизнелюбием похожий на Дюма-отца. Это был некогда знаменитый поэт Телятников. Даже в ссылке он не прекращал без устали рифмовать. – Во глубине сибирских руд несладко, братья, нам бывало, попробуй соблюдай кашрут, когда вокруг свиное сало…

– Ну, полно, полно, – поморщился Алексеев, – иногда вы, Лев Владимирович, утомляете.

– Да? – А у себя на радиостанции вы так не говорили. Давали мне прайм-тайм и хвалили за хорошие рейтинги.

– У нас не радиостанция, – оборвал его Алексеев.

– Да уж, – вмешался четвёртый, жёлчный писатель с мышиным лицом Самуил Триллер, – дерьмо ваша радиостанция! Потому я оттуда и ушёл! Привыкли там затыкать всем рот и тут продолжаете. Знаете, я, конечно, не ожидал, что окажусь вместе с вами в ссылке, но теперь даже рад понаблюдать за вашими мучениями. Хоть что-то вам приходится делать ручками-с! Копать картошку, доить корову, починять одежду на зиму.

Сам Триллер, считая себя на голову выше остальных, не делал вообще ничего. Целыми днями он бродил по полям, а затем приходил за стол с хозяйским видом и требовал его накормить.

– Нет, я все понимаю, – вздохнул пятый из компании, Сергей Молодцов, убеждённый левак, – но меня-то за что с вами? Я так полюбил президента, когда вышел из тюрьмы. Я везде и всюду говорил, что Крым теперь наш. Я чтил Ленина и Сталина…

– За это и выслали, – сказал Телятников, – что уклонился от генеральной линии партии. В другую сторону.

– Мрази ваши Ленин и Сталин, – брезгливо сказал профессор, поправляя пенсне, – дай мне волю, я бы вас с вашей гремучей смесью в голове отправил вообще в Анадырь! Или на плато Путорана!

Молодцов вскочил и приблатненно ухмыльнулся, продемонстрировав золотую фиксу. В прошлой жизни он отсидел четыре с половиной года на зоне за антиправительственную агитацию.

– Ну ты, папаша, – сказал он с оттяжечкой, – рамсы попутал, что ли? Я тя щас урою!

И он замахал в воздухе ложкой, из ручки которой сделал острую заточку.

– Слышь, …, – рявкнул из угла шестой, который до сего момент сидел молча и ел щи. Это был легендарный певец-матерщинник Шныров. В одном из интервью он нелицеприятно отозвался о президенте и тоже загремел под фанфары. – Сядь на место, сука! Я тебе за профессора глаз на … натяну! Он тут один порядочный человек, б…, среди вашей шоблы!

И он свирепо посмотрел на Молодцова, буквально придавив того к скамейке взглядом.

– Очень уж вы грубы, Шныров, – озабоченно сказал Телятников, промокая жирные губы после блинов. – Нельзя так. Обстановка и так взрывоопасная… Вы, как поэт поэта, меня понимаете.

– Да какой  ты поэт! – скривился Шныров. – Ты хоть раз стадионы собирал? В тебя девушки трусами кидали? Ты по три лимона снимал за один концерт? Это меня народ любит, а ты так, хлюпик… Надсон недоделанный.

Телятников покраснел. Со Шныровым у него была неприязнь и на личной почве. Целых две недели он обхаживал одну скотницу, читая ей самые лучшие свои стихи, а Шныров в итоге просто пришёл и повалил ее на сеновал.

– Я теперь, господа, на своей шкуре понимаю, какой была обстановка в Туруханской ссылке, – горько усмехнулся Горлов. – Немудрено, что Сталин и другие большевики вернулись оттуда тронутыми.

– Уёнутыми! – огрызнулся грубиян Шныров. – Профессор, не искушай судьбу! Все, что нужно, у нас тут есть – парное молоко, сметана, речка и девки.

– Да какие девки, – махнул рукой профессор, – у меня душа болит, как там в Москве… мои студенты, аспиранты… мои научные исследования… все ведь брошено… такая научная школа погибает…

И он внезапно разрыдался.

– Да ладно, – смутился Шныров, – извини, профессор, если что не то сказанул. Я тебя очень хорошо понимаю, это я так, для смеху грублю. Чтобы мы совсем тут не скисли.

– И я вас понимаю, – подал голос Алексеев, – я ведь тоже в прошлом историк.

– Историк? – сверкнул глазами Горлов. – Да вы жалкий учителишка! Как назывался ваш журнал на «Ухе»? «Дилетант»? Вот очень правильный термин!

– Давайте лучше посмотрим телевизор, – примиряюще сказал прекраснодушный Телятников и включил первый канал. На экране показался ещё более полысевший, с остатками цыплячьего пуха на голове, президент.

– Опять Уткин! – разочарованно сказал Телятников.

– Уюткин! – огрызнулся грубиян Шныров.

– Засиделся на троне наш Вадим Вадимович, – разочарованно сказал Алексеев. – Пора бы и честь знать.

– Знаете, господа, – заговорил начитанный Горлов, – теперь я наконец ощутил чувства героев Оруэлла, когда им принудительно включали телекран на весь день и вливали в уши эту мерзость. По сути дела, это же единственный канал связи у нас с внешним миром, причём односторонний. Сотовая связь тут не работает, интернета нет.

– Но я верю, что наше хождение в народ даст свои всходы, – оптимистично сказал Телятников. – Мы – новые декабристы! Товарищ, верь, взойдёт звезда!

Грубый Шныров немедленно срифмовал это слово, завернулся в одеяло и лёг спать лицом к стенке.

Жёлчный Триллер плюнул на экран, где президент, хитро ухмыляясь, что-то рассказывал. И только блаженный Молодцов, глядя на первое лицо, бубнил себе под нос:

– Меня-то за что, Вадим Вадимович? Произошла колоссальная ошибка! Ведь я же люблю вас! Ведь Крым же наш! Я верю, вы обязательно разберётесь и вызволите меня отсюда…

Cергей Беседин

Понравился материал?
Присоединяйтесь к нам в социальных сетях:

Интернет-газета КОНТИНЕНТ на Facebook Интернет-газета КОНТИНЕНТ ВКонтакте Интернет-газета КОНТИНЕНТ в Одноклассниках
Яндекс.Метрика