Интернет-газета KONTINENT на Facebook Интернет-газета KONTINENT в Одноклассниках  Интернет-газета KONTINENT ВКонтакте Интернет-газета KONTINENT в Twitter
Главная / Культура / hashtag этюды страсти

hashtag этюды страсти

После просмотра спектакля #сонетышекспира в Театре Наций ( Москва) интересно поиграть в вопросы и ответы: интересный спектакль? любопытный!хотелось его смотреть от начала до конца? несомненно!осталось ли после него сильное впечатление? затрудняюсь с оценкой! открыл ли он что-то новое в том, что есть театр? конечно! оправдал ли он ожидания перед просмотром? не совсем!

Собственно говоря, на этом в стиле переписке в Твиттере можно было бы закончить обсуждение постановки, премьера которой состоялась 17 сентября 2014 года. Значит, что-то есть важное в # сонетахшекспира, что спектакль идет два года, что его не снимают с афиши, что он пользуется известностью и на него идет зритель, полностью заполняя места в Малом зале Театра Наций. Кроме того, из этого следует, что концепция его не расходится с художественными установками руководителя данной театральной институции, Народного артиста России Евгения Миронова, играющего в МХТ у Олега Табакова.

И потому поучительно разобраться, что здесь есть форма, что есть содержание, что такого имеется привлекательного в композиции, созданной режиссером Тимофеем Кулябиным.

Если кому-то покажется, что его желание увидеть обычный драматический спектакль, в основу которого положены некоторые из 150 сонетов Вильяма Шекспира, не оправдались, то он просто пришел не на то, что хотел бы.

Сотрудница театра, оформлявшая мне аккредитацию на него специально указала в письме — обратите внимание на название. Вероятно, и потому, что в рецензиях критики его записывают неправильно. Но, думаю, что, прежде всего, в названии спектакля есть и суть его содержания (Потому в полумраке сцены на стене декорации с окнами появляется не просто номер сонета, который в данный момент произносит актер или актриса, а он же, но как хештег, что для авторов было принципиально. Да и спектакль начинается с того, что в известном приеме бегущей строки воспроизводится сначала в виде написанного текста сонет, трактуемый, скорее всего, как эпиграф.)

То есть, перед нами не традиционно интерпретируемый классик Эпохи Возрождения, поэт и драматург, а его творчество, сведенное до смс-сообщения. (Чего стесняться тут, если и текст Библии рассылают небольшими текстовыми частями, перекладывая на современный лад?)

Труднее тут ответить на главный вопрос: обошелся бы спектакль без Шекспира.

Уточним мысль, чтобы не впадать в риторику и консерватизм. Сонеты Шекспира здесь не декламируют по законам сценической речи, а произносят почти с разговорной интонацией, но чуть замедленно и несколько патетично. Они звучат то в мужском, то в женском исполнении — не подряд, не в строгом порядке от меньшего к большему, а избирательно, в соответствии с тем, что из Шекспира зрителям хотел продемонстрировать режиссер Тимофей Кулябин (учился в Москве, работал в Новосибирске, а также на разовых постановках в других городах и странах; его спектакль «Тангейзер» был снят с репертуара Новосибирского театра оперы и балета из-за шумихи, которую подняли православные активисты, поскольку они считали, что образ Иисуса в театре опошлен и искажен, это так, к слову)

В его версии #сонетышекспира параллельно идут текст, музыка и танец (правда, танец современный, больше похожий на экзерсисы пластического рода).

Когда Евгения Авдеева начинает петь «Вокализ» Рахманинова (о чем сообщает та же строка на стене декорации), изумительно в вокальном плане, монологично и сдержанно эмоциям, даже смущенно, камерно в прямом смысле слова, радуешься тому, что будет нечто неординарное по содержанию, достойное и соразмерное литературной классике.

И предшествовавший пению выход артистов, которые, подобно статуям, занимают пространство у дальней стены декорации (минимализм решения художника Олега Головко), кажется, после такого великолепного и сильного продолжения, предвещает интересный подход к тому, что принимается безоговорочно как шедевр. Поэтому хочется увидеть новое прочтение известных строк, ощутить на слух, сердцем и сознанием, их нетленность, пусть и в несколько упрощенной форме.

А начинается спектакль с того, что артисты, играющие роль рабочих сцены, снимают ограждения вокруг нее — стойки, на которых держится красно-белая лента, которой обычно обозначают границы места совершенного преступления. В финале спектакля те же артисты все восстанавливают так, как было перед началом действия. То есть, весь спектакль #сонетышекспира есть намек на что-то, такой кроссворд в лицах, музыке и пластике.

Но вернемся к появлению артистов: выход, вокал, а затем — некие прочитываемые ясно действия — открывание дверцы шкафа, поцелуи, проявление чувственности, выбор любимой, ссоры, разочарование в той, которая казалась прекрасной и единственной.

Илья Абель
Автор Илья Абель

Практически, перед нами сжатая до полутора часов история любви от возникновения ее до потери ее по определению.

Музыкальные моменты, будь то произведения Перселла, Шуберта или кого-то еще, следующие также не в хронологическом порядке, как и сонеты Шекспира, исполняемые на языке оригинала, как в греческой традиции, комментируют происходящее перед зрителями. Пение органично и оправдано вписано в него, являясь некоей кульминацией каждой смены настроений влюбленных, показывая то, что потом или до того показано в движениях артистов.

Те, кто надеялся услышать больше написанного Шекспиром, будут разочарованы, ведь его тексты здесь только повод, исходный момент для разыгрывания танцевальных сюжетов.

Заметим, что речь идет не о балете, а о таком современном танце (постановка Евгения Кулагина и Ивана Евстигнеева), в котором гармония существования в образе, жесты и па — изломаны, трагичны и порой слишком напоминают пантомиму.

В какой-то момент то, что в программке спектакля названо хореографией, выходит на первый план, оставляя строки Шекспира фоном, некоей возвышенной данностью, напоминающей о чем-то вневременном и величественном.

Именно танец переключает зрительское внимание на себя, что проведено практически до финала постановки.

И теперь совершенно определенно можно сказать, что постепенно убеждаешься в том, к сожалению, что все могло обойтись и без Шекспира, поскольку история встречи и расставания, страсти, желания, ненависти и разрыва — не новация и не приоритетна в связи с творчеством английского автора.

Несомненно и то, что связь между вокальными номерами, литературной основой и танцем есть, она изысканно и достаточно талантливо проведена режиссером от начала и до конца показа его экскурса в классику для зрителей.

Но вот совершенно не трогает это раскрытие буквы и духа Шекспира.

Здесь много изобретательности, нет ни секунды не прожитого на сцене времени, но, опять же, похоже на этюды в театральном институте.

Несомненна и фантазия постановщика, но его находки, его посылы зрителям загадочны. Вот почему, например, на сцене стоят три таза, в которые сверху капает вода? Почему стены декораций несут следы ветхости, разрушения? Это потому нужно было показать, чтобы зрители поняли, что история имеет давнюю традицию и разыгрывается в бытовом пространстве как попытка облагородить его, преодолеть его банальность и ущербность? Сравнить увиденное можно с тем, как студенты готовятся к экзаменам, придумывая сценки на заданную тему (они выходят на сцену, как клоны друг друга — девушки в серых платьях одинакового покроя, отличаясь только цветом волос и прическами; молодые люди в такого же цвета брюках и белых рубашках, при том , что и те , и другие потом ведут свои роли, бросив обувь).

Вот для чего время от времени рабочий сцены выливает содержимое таза в клавикорды? А инструмент порой срывается со звука нужного диапазона, начинает трещать, как клавесин, выдает холодный металлический стук на той или иной ноте, а после, как бы очнувшись вместе с пианистом, снова звучит в обычной тональности? Такое необходимо было для того, чтобы показать дистанцию между прошлым и настоящим, нетрадиционность восприятия Шекспира или что-то еще? Неизвестно, так что об ответах на заданные и подобные им вопросы можно исключительно догадываться.

Но важно, что театр здесь держит форму, что она не противоречит содержанию, если его воспринимать в том ключе, в каком его уверенно раскрывает Тимофей Кулябин. И то, что очевидно, что вещь явлена зрителям талантливая, продуманная до поворота головы и шага артистов на сцене. В чем-то даже напоминающая о постановке в театре «Глобус». (По ходу игры в Шекспира раздается женский голос, дающий то команду рабочим сцены сменить декорации, то обозначающий время дня и ночи).

На самом деле показанная в том, что есть #сонетышекспира новелла о чувствах молодых или не молодых, а просто людей (некоторые сцены играются на четыре голоса, когда пары повторяют слова и движения друг друга), достаточно проста и понятна. Но обставлена она с таким намерением все сказать о любви, что само чувство если не теряется, то точно так же, как стихи Шекспира, занимает место декорации, того, что должно быть видно, но не первостепенно.

Проблема не в том, что выраженное здесь толкование классики неверно или неоправданно: слово, музыка, танец обладают достаточным потенциалом для того, чтобы рассказать о том, что вызовет отклик у зрителей, будь то Шекспир, Лев Толстой или Мериме, например.

А в том, что при всех безусловных авторских находках, при том, что от происходящего на сцене трудно оторваться до того, как спектакль завершится чуть ли ни разрывающей сердце монотонной музыкой и монологом на итальянском языке, переходящим от шепота до почти крика — не покидает чувство удивления, ожидания того, когда начнется спектакль, который хотелось бы увидеть на самом деле. Чтобы пережить вместе с героем монологов те же чувства, взлеты и падения настроений, какие описаны Шекспиром.

Но ничего такого здесь нет. И из-за этого остается ощущение недосказанности, растерянности после увиденного на Малой сцене Театра наций.

Небольшое замечание в сторону: когда мы шли к театру, нас то обгоняла, то от нас отставала группа старшеклассников с преподавателями, немногим по виду взрослее подростков; вот интересно было бы узнать, как им, зрителям поколения скриншотом и хештегов показалался такой способ диалога с классикой?

Ответ пришел как бы сам собой — мы шли после спектакля к метро, и нас обогнала девушка в курточке, в обтягивающих зеленых джинсах, с рюкзачком за спиной, одна из тех, что только что выходила на поклон в постановке #сонетышекспира, заметим, с той же прической, без грима, буднично и без пафоса.

Сыграть такой спектакль, в общем-то, непросто, потому что тут все слишком сцеплено, все артисты в нем двигаются, как заведенные роботы, только певица замирает сразу после выхода на сцену в неудобной позе, не меняя ее до окончания постановки. Так что , возникает ощущение, будто оживают на минуты статуи, а потом опять возвращаются в первоначальное состояние, так неторопливы большей частью тут перемещения артистов.

Кажется, ну , вот-вот, сейчас-сейчас пробьется что-то живое, истинное, не рациональное, а эмоциональное. Но ничего из обнадеживающе предполагаемого — не происходит. При наличии формальной целостности и емкости действия.

Подводя итог, следует сказать, что дело, скорее всего в том, что отечественный зритель, скажем, зрелого возраста, еще не совсем привык к постановкам такого типа (поклоны, правда, прошли на аплодисменты, как ни странно на первый взгляд). Что предлагаемое театральное действо популярным легко может стать на Западе в широком смысле слова, где текст уже не интересует публику, а содержанием является форма, то что в приоритете и должно быть ярким, острым, прагматичным и вместе с тем простодушным по выводам и нюансам.

Все перечисленное есть в спектакле #сонетышекспира. Как, уверен, найдется достаточное количество зрителей, которым преображение классики в таком ключе покажется закономерным, современным и ожидаемым.

И все же хочется заметить, что постановка, не будучи экспериментом, претендуя на самостоятельность, состоялась на уровне подготовительном, а не окончательном, как этюды, где виден смысл и сюжет, но и то, и другое размыто и проясняется с трудом, хотя по тегу Шекспир можно найти много самой разнообразной информации. Пожалуй, недостаток не в том, что нам рассказали не о том, что есть великий англичанин, а в том, что претензия на новацию не перешла в естественное бытование в контексте нового взгляда на классику. И поэтому похожа на упражнение, а не завершенную работу, полную не только мастерства и логики, а и истинного чувства, искренности и правды о жизни, о любви, о страсти.

Для полноты картины несколько слов стоит сказать и Театре Наций, поскольку для России он в некотором роде не совсем привычная институция культуры.

Если говорить о здании, то в нем театр был открыт в 1885 году, достаточно долгое время являлся филиалом МХАТа. В 1987 году здесь открылся Театр дружбы народов (конце восьмидесятых для журнала «Театр» брал интервью у генерала, космонавта Джанибекова, и он говорил о том, что Театр дружбы народов необходим, что у него есть будущее). Тогда, после перестройки, казалось, что началось что-то новое и радостное. Но СССР приказал долго жить, а понятие «дружба народов» почти исчезло из употребления. С 1991 года Театр дружбы народов переименован был в Театр Наций, что расширило его формат и больше стало соответствовать новым реалиям театральной жизни в России и в других постсоветских и не только государствах. 10 лет назад руководителем театра стал Евгений Миронов, а открылся в своем новом амплуа Театр Наций 5 лет назад, в 2011 году.

В информационной листовке его сказано о том, что играют в репертуарных спектаклях 120 артистов московских театров. И в год показывается 300 спектаклей.

Отличие Театра Наций от других столичных театров в том, что на каждый спектакль набирается своя команда, по сути, перед нами антрепризная театральная инициатива. Другое дело, что понятие антрепризы, обычное для зарубежного театра, в России приобрело некий отрицательный оттенок. Антрепризами здесь называют постановки легкого жанра, в которых играют известные артисты, своим присутствием немного поднимая сюжеты пошловатых пьес до своего уровня. При том, что такие спектакли гастролируют по городам и весям, имея исключительно коммерческие задачи в основе собственной деятельности.

Таким образом, Театр Наций как явление также антрепризное, существует немного в ином ключе: и по тому, какие пьесы тут ставят, и потому, кто ставит, и по тому, как играют актеры в спектаклях Основной и Малой сцен. То бишь, Театр Наций есть удачная попытка создания театра мечты, почти невероятная в России, но, вместе с тем, реализуемая на практике уже шестой год, несмотря на кризисы и иные препятствия.

Здесь есть шлягеры вроде «Шведской спички», «Рассказов Шукшина» или «Метода Гренхольма», здесь выпускают ремейк «Заводного апельсина», заявляя, что хорошую драматургию можно и нужно играть сейчас с полной отдачей, но не архаично и скучно.

Таким, вероятно, задумывался и спектакль #сонетышекспира. Но для меня лично он не стал событием, хотя посмотреть его, в том числе, и стоило, чтобы понять, близка или нет такая вот подача старомодного материала, обозначенное в нем прочтение Шекспира не как иконы стиля, а как автора текстов для Твиттера.

Илья Абель

Понравился материал?
Присоединяйтесь к нам в социальных сетях:

Интернет-газета КОНТИНЕНТ на Facebook Интернет-газета КОНТИНЕНТ ВКонтакте Интернет-газета КОНТИНЕНТ в Одноклассниках
Яндекс.Метрика