Интернет-газета KONTINENT на Facebook Интернет-газета KONTINENT в Одноклассниках  Интернет-газета KONTINENT ВКонтакте Интернет-газета KONTINENT в Twitter
Главная / Аналитика / Адаптация иммигрантов: кто должен взять на себя инициативу?

Адаптация иммигрантов: кто должен взять на себя инициативу?

Что делать, если мигранты не хотят работать? Нужна ли большим городам этническая полиция? Стоит ли делать прописку мигрантов платной? Эксперты портала «Москва наций» из БельгииГалина Матюшина, депутат городского Совета города Антверпена, и Ирина Троицкая, автор первого в Брюсселе социологического исследования по вопросам адаптации русскоговорящих иммигрантов, отвечают на эти вопросы, а также рассуждают о том, применим ли европейский опыт в области миграционной политики в России.

Адаптация иммигрантов: кто должен взять на себя инициативу? – Давайте коснемся миграционного законодательства. Как и в какую сторону оно изменилось в последнее время?

Галина Матюшина: Изменилось в сторону ужесточения. Дело в том, что Фландрия и Бельгия в целом столкнулась с той ситуацией, что мигрантов становится все больше в центральных городах Бельгии. Был принят ряд законодательных актов, которые ужесточают условия получения гражданства. С 1 января действует новый закон о получении гражданства, согласно которому изменился минимальный срок проживания в Бельгии и появились четкие критерии доказательства социальной и рабочей интеграции. Например, сейчас у мигранта должен быть документ, говорящий о том, что уровень владения одним из двух государственных языков соответствует уровню NT-2, приветствуется волонтерство в социо-культурных организациях. Второй фактор – рабочая, экономическая интеграция, если ты, например, прожил здесь 10 лет, то ты должен показать, сколько времени из этого ты работал. Это все регламентируется конкретными цифрами. Что касается других законодательных актов, скоро как раз будет заседание городского совета Антверпена, на котором, возможно, будут приняты новые нормы. Мэр города выступил с предложением сделать первую запись по месту прописки платной – 250 евро за человека. Скорее всего, эту инициативу поддержат, поскольку Антверпен переполнен мигрантами, и безработица среди мигрантов в нем в два раза выше, чем в других городах Фландрии. Хочется сделать город чуть менее привлекательным для приезжих, потому что сейчас количество мигрантов составляет от 10% до 30% населения, и, если ничего не предпринимать, то к 2020 количество мигрантов вырастет до 55%.

– А какие меры предпринимаются для борьбы с безработицей среди мигрантов?

Матюшина: С 1 сентября нынешнего года в Брюсселе вступил в силу новый закон, снижающий сумму благотворительного пособия. Раньше ситуация выглядела так: человек отрабатывал определенное количество времени, соответствующее его возрасту – для каждой возрастной категории была установлена своя норма – после чего получал право на пособие. А так как сумма этого пособия не слишком отличалась от размера средней заработной платы, то у большого довольно количества людей исчезла необходимость устраиваться на работу. «Зачем? Я себя и так отлично себя чувствую!». Люди приезжали в Бельгию – и не работали, а, соответственно, не интегрировались в общество. Они жили – и живут до сих пор! – своими замкнутыми общинами, смотрели свое телевидение, у них появились свои магазины, парикмахерские… В стране появилась тенденция к разобщению, что негативно повлияло на социальный климат.

– Москва сейчас находится на той же волне миграции, которая была в Европе 20 лет назад. Что вы могли бы посоветовать в этой связи? Каких ошибок, совершенных в Брюсселе, в Москве и других российских городах можно было бы избежать?

Троицкая: Основная ошибка Европейских стран – неправильная политика по отношению к гастарбайтерам. Первая волна иммиграции была в Бельгии в послевоенное время – тогда в страну приехали выходцы из Южной Европы: итальянцы, испанцы. Им не нужна была помощь в интеграции – с учетом схожести культур, они легко адаптировались и стали частью общества. А вот когда в страну стали приезжать выходцы из мусульманских стран, ситуация осложнилась. Самое главное, что они были приглашены на работу, работали в очень тяжелых условиях, у них не было времени учить язык, вникать в культуру. И накопилось отставание поколениями. Сейчас этим людям за шестьдесят, к ним приходят и говорят: вы должны учить язык. И, конечно, сейчас этот подход неприемлем.

Брюссель – это город контрастов, в этом плане его можно сравнить с Москвой. Это очень хорошо обеспеченные, много зарабатывающие, хорошо образованные представители Северной Европы, или американцы, например, с высоким доходом – с одной стороны, и бедные иммигранты, которые из поколения в поколение живут в отдельных районах, в с сформировавшихся гетто с другой. Многие мигранты, как уже было сказано выше, не работают. А, глядя на них, не работают их дети – они ведь не получают положительного примера от родителей. Все это не может не раздражать местное население – ведь за неработающих граждан платит налоги средний класс, как раз те бельгийцы, которые работают. В Москве сейчас очень много гастарбайтеров. Если принять во внимание бельгийский опыт, то нужно сразу выработать четкую схему – что делать с этими людьми, как помочь им интегрироваться в общество. Помогать нужно, потому что если пустить ситуацию на самотек, результат будет таким же, как в Брюсселе: то есть 55% мигрантов в ближайшей перспективе.

– В Лондоне тоже очень большая мусульманская община, есть районы, где мусульман около половины от всего населения. Но, в сравнении с бельгийскими городами, ситуация там менее напряженная. Почему?

Троицкая: Дело в том, понимаете, что в Англии рынок труда больше открыт, чем в Бельгии. Если человек знает английский язык – он может получить работу. В Бельгии, чтобы устроиться, вы должны знать голландский как родной, французский как родной, ну и, кончено, английский почти как родной. Если не удается заранее техническим специалистам найти себе применение в международных организациях и если они попадают именно на бельгийский рынок труда, получается совершенно безнадежная ситуация.

Матюшина: Я б еще здесь добавила вот это понятие, которое мы употребляем, – непрямая дискриминация. Непрямая дискриминация при трудоустройстве на работу. С одной стороны, нам все говорят: идите работать, а с другой стороны, с нашими фамилиями нам очень тяжело. И если на какую-то хорошую работу… то первый этап, говорят, вы прошли замечательно, второй этап – замечательно (то есть люди с тремя языками европейскими, с европейским дипломом), на третьем этапе все равно выберут бельгийца, каким бы прекрасным специалистом русский не был. То есть это не прописано в законе, но существует такая утонченная дискриминация.

Матюшина: Недоказуемая.

– Есть какие-то меры по борьбе с этой дискриминацией?

Троицкая: Безусловно. В разных городах Бельгии есть центры так называемых равных шансов, есть специальные пункты, куда вы можете обратиться, если сталкиваетесь с проявлениями дискриминации, расизма, ксенофобии.

– В Москве сейчас существует опасность создания этнических кварталов, в которых была бы другая, параллельная, форма власти. Как это решается в Бельгии? Есть ли особые задачи перед полицией, которая работает в кварталах, где живут в основном мигранты? Есть ли попытки создания параллельных структур, например, основанных на шариате?

Троицкая: В Бельгии проводится политика, которая называется «diversity» – политика разнообразия, разнородности. Она заключается в том, чтобы брать на работу полицейских других этнических групп. Но на практике это, к сожалению, очень сложно осуществляется, потому что коренное население к этому не готово. Если в Америке совершенно нормально, что люди всех национальностей служат в американской армии, то фламандцы к этому не готовы, они закрыты, нет вот этой интеракции, отсюда вот это нагнетание, растущее непонимание между коренным населением и мигрантами, которым тут очень тяжело.

– Существует опасение, что, если в Москве будет организована этническая полиция, она будет отстаивать интересы каких-то внутренних групп?

Матюшина: У нас такого не допустят. В продолжение нашего разговора, у нас не хватает мечетей. Какое решение находят мусульмане? Собираются в больших домах по 50-100 человек. Город принял решение построить три новых мечети, чтобы мусульмане были на виду, чтобы не создавались опасные очаги. Потому что грань очень тонкая от мусульманства как древней и уважаемой религии к экстремистскому проявлению ислама. Поэтому все должно быть открыто и прозрачно.

 

http://monitor.msk.ru

.
.
.

Понравился материал?
Присоединяйтесь к нам в социальных сетях:

Интернет-газета КОНТИНЕНТ на Facebook Интернет-газета КОНТИНЕНТ ВКонтакте Интернет-газета КОНТИНЕНТ в Одноклассниках
Яндекс.Метрика